Религия древних славян

Интернет реклама УБС

Интернет реклама УБС

Перун — по книге Дудко «Матерь Лада»

(Иеша, «Юпитер», «Хаммон», Черноглаз, Илья-пророк, Илья Муромец, Михаил, Михаиле Потык, Добрыня.)

Со школьной скамьи у нас знают Перуна как верховного бога славян. Да, он был главным богом — для князей и знати Киевской Руси X в. Идол его стоял на холме напротив княжеского дворца, его именем клялись, заключая договоры с греками. Но в народе выше Перуна ставили Рода — не только крестьяне, но и ученые волхвы в Богите над Збручем. Бог воинов возвышался по мере того, как поднималось над обществом само их сословие.

Имя Перуна восходит к общеиндоевропейскому имени Громовника Per(kw)unos. Это имя сохранили также индийский Парджанья, хеттский Пирва (бог-всадник), балтекий Перкунас, германская Фьоргин (мать Тора). Ему соответствуют германский Тор-Донар, греческий Зевс, римский Юпитер, кельтский Тараннис, индийский Индра, иранский Веретрагна.

То был бог воинственный, буйный и своенравный. Он мчался на колеснице по небу и оттуда метал стрелы в демонов и чудовищ, бил их палицей или каменным топором-молотом. Главным его врагом был Змей, похищавший скот и мешавший дождю. Птицей Громовника был орел, деревом — дуб (в который часто бьет молния из-за его уходящих глубоко в землю корней). Примерным поведением великий воитель не отличался: был склонен к любовным похождениям и хмельному питью. Но именно таковы были почитавшие его военные вожди и их дружинники периода энеолита и бронзового века, погребенные в степных курганах с топорами и кинжалами из камня, меди или бронзы, с кремневыми стрелами в истлевших колчанах.

За власть над обществом древних индоевропейцев боролись сословия жрецов-правителей (шаманов и старейшин) и воинов. Боролись и их боги. Индра оттеснил древнего Дьяуса, став царем богов. В Греции Громовник вообще слился с богом неба, присвоив его имя (Зевс) и функции. У германцев их обоих отодвинул на второй план бог-шаман, слившийся с богом ветра (Один).

У славян имя Перуна понималось как «бьющий» или «очищающий», «моющий». «Сбей тебя Перун!», «Кобцябе Пярун треснув!», «Parom te zabiv!» — бранились, соответственно, псковичи, белорусы и словаки. Белорусское «пярун», польское piorun, словацкое регоп и поныне означает молнию, гром. Пожар от молнии не гасили, считая его божьей милостью или, наоборот, карой, которую грех отвращать. Грозный бог также мог покарать болезнью, припадком: «Схвати тебя Перуном!» — ругались в Ржевском уезде.

Идол Перуна в Киеве имел серебряную голову и золотые усы. Очевидно, бога представляли седым, но злато-усым. Белорусы (по Древлянскому) описывали Перуна несколько иначе: зрелым мужем с черными волосами и золотой бородой, с луком и колчаном. Он летает на огненной колеснице либо на жернове (жернов Индры упоминают Ригведа и Атхарваведа).

Перуна, как уже сказано, изображает бородатый идол с мечом из Иванковцев (IV—VI вв.), а также всадник с мечом на Збручском идоле. С Перуном связывают также фигурку IX в. из Старой Ладоги, вырезанную из красного дерева (тиса): бородатый старик в шлеме, со змеевидным телом, перехваченным широким поясом, ниже которого идет штриховка (символы тучи и дождя).

Немецкий путешественник XVI в. И. Вундерер видел у Пскова двух каменных идолов: одного с крестом в руке, другого — с мечом и молнией в руках, попирающего змея. Этот второй, очевидно, Перун. (Сам Вундерер окрестил идолов «Усладом» и «Хорсом» — именами, взятыми у Герберштейна.)

Археологи прозвали «перунчиками» распространенные в Новгородской земле в XII в. амулеты — фигурки бородатого воина в кольчуге и шлеме. Вместе с новгородскими купцами и сборщиками дани «перунчики» попадали далеко на восток, до Перми и острова Вайгач, где их находили в ненецких святилищах.

Перун воинствен. Славяне называли «громовыми», «Пе-руновыми» древние каменные топоры и стрелы, а также белемниты («чертовы пальцы»). Верили, что это и есть оружие, которое Громовник мечет с небес в нечистую силу. При этом он нещадно разит и крушит все, за чем прячутся бесы — камни, дубы, скот, людей. Человека же, помогающего ему в этой охоте, награждает. Согласно гуцульскому преданию, народный мститель Олекса Довбуш застрелил черта, прятавшегося от Бога за скалой, за что Бог сделал ружье Довбуша не знающим промаха. В белорусских поверьях, по Древлянскому, Перуна сопровождает дружина гарцуков — грозовых духов. Они летают в виде всадников или хищных птиц, вызывая ветер и бурю, и носят самого Перуна на жернове. Эти духи подобны индийским марутам.

Еще одно оружие Громовника — палица (у Индры, Геракла, Кересаспы и т. д.). По преданию, низвергнутый при крещении Новгорода идол Перуна бросил свою палицу на мост со словами: «Тешьтеся, люди новгородские, а меня поминайте!». С тех пор в определенные дни горожане устраивали здесь ритуальные побоища, используя палицы с оловянными наконечниками, хранившиеся до XVII в. в церквах. Когда же в городе одновременно собирались два веча, они выясняли отношения между собой всеобщей дракой на мосту.

Громовержец карает, порой жестоко, не только чертей, но и грешных людей. В словацкой песне женщина, работая в поле, подтерла ребенка колосьями. Паром (Перун), не стерпев такого надругательства над хлебом, поразил ее громом, и она окаменела вместе с ребенком.

Грозного бога умилостивляли человеческими жертвами. 12 июля, за 8 дней до его праздника, по жребию отбирали для жертвоприношения отрока и девушку. В 983 г. в Киеве такой жребий пал на Иоанна, сына богатого варяга-христианина Федора. Отец отказался выдать сына, еще и принялся поносить языческих богов, тогда толпа расправилась с обоими. По представлению язычников, прогневивший громовержца накликал его месть на всю общину. Еще не так давно на мужика, посмевшего работать в поле 20 июля, набрасывались всем селом, отбирали и пропивали сбрую.

Византийский историк Лев Диакон описал страшный обряд, совершенный русами, осажденными в Доростоле на Дунае 20 июля 971 г. Ночью, как только взошла луна, воины Святослава утопили в Дунае петухов и младенцев, а затем стали сжигать своих убитых. Очевидно, Перун был связан, подобно Велесу, также с луной, ночью, смертью.

В XIX в. жители одного русского села в Бессарабии, доведенные до отчаяния засухой, хотели принести человеческую жертву: утопить первого попавшегося прохожего. Для вызова дождя существовали и менее жестокие обряды. В Болгарии еще в XVIII в. водили по селу и обливали водой парня, закутанного в листву, и величали его «краль Перун». Позднее водили и обливали додолу (пеперуду) — наряженную подобным же образом девушку.

20 июля также приносили в жертву и поедали всей общиной быка. По северно-русскому преданию, некогда в этот день жертвой служил олень или одна из двух ланей, добровольно приходивших из лесу. Это предание и обряд явно восходят к глубокой древности, когда мезолитические охотники на оленя почитали двух богинь-олених.

Топонимы, связанные с Перуном, известны по всему славянскому миру. Особенно характерны названия гор (у болгар, словенцев и др.), дубрав (у хорватов), дубов (еще В галицкой грамоте 1302 г.). Ведь молния чаще всего бьет именно в дубы и вершины гор. На нижней Десне дважды — в 1909 и 1975 гг. — поднимали со дна стволы священных дубов со вбитыми в них челюстями вепрей. В X в. византийский император Константин Багрянородный описал, как русы, пройдя днепровские пороги, приносили петухов в жертву перед вековым дубом на острове Хортица.

В Перыни у истоков Волхова раскопано святилище Перуна IX—X вв. Идол стоял на холме, на площадке, опоясанной круглым рвом с 8 выступами, в которых горели костры. (О неугасимом огне перед идолом Перуна и самоцвете, пылавшем, словно молния, в его руке, вспоминал Стрыйковский.) Этот ров напоминал цветок с лепестками, вроде цветка Iris germanica, который болгары и сербы называют перуникой.

Но подобный круглый ров с восемью углублениями — жертвенными ямами — ограждал Збручского идола. Ров в Перыни ориентирован строго по странам света. Следовательно, он символизирует не столько священный цветок, сколько власть Перуна над миром, подобную власти Рода. Слово «Перун» стало синонимом неба. «Колико есть небес? Перун есть мног»,— утверждалось в одном древнерусском сочинении XV в. Литовцы также считали, что Перкунасов много — 5,7 или 9.

Таким образом, младший громовник начал вытеснять старшего в роли владыки Вселенной. Возможно, даже существовал миф об их борьбе. Чеченцы верили в бога-громовника, Пиръона, создателя и повелителя неба и земли, строгого, но справедливого. Он уважал хлеб и стариков, любил детей. Но стал враждовать с Богом и был погублен шайтаном, женщиной или ведьмой. По мнению Л. С. Клейна, Пиръон — это славянский Перун, заимствованный вайна-хами у соседей-русов, селившихся на Тереке по крайней мере с XII в.

Полабские древане называли четверг periindan — днем Перуна. В астрологической системе, идущей из Месопотамии, четверг — день верховного бога-громовника (Мардука, Юпитера, Донара-Тора, Ормазда). Чехи в XIV в. именовали планету Юпитер — «Краломоц» («царская мощь»). Древнерусские книжники называли Перуном греческого Зевса. «Матер верборум» также отождествляет Перуна с Юпитером, а Козьма Пражский говорит о почитании чехами как верховного бога «Юпитера»,— очевидно, Перуна.

Перун был богом не только войны, но и магии — клятв и прорицаний. Его именем клялись при заключении договоров и предсказывали будущее. В греческих «Чудесах св. Димитрия Солунского» славянский князь VII в. перед походом на греков обращается к «оракулу Пырину». Под Ромнами находится городище VIII— IX вв. Монастырище. По преданию, здесь до начала XVIII в. стоял каменный идол Перуна, к которому жившие в лесу колдуны и ведьмы ходили за прорицаниями; 20 июля возле него справлялись игрища.

Перун напоминает не только Индру-громовника, но и Варуну — сурового и мрачного бога воды и магии, покровителя клятв и карателя грешников, связанного с воинским сословием. В качестве царя богов он предшествовал Индре. В древнерусских списках богов Перун соседствует с Даждьбогом-Хорсом, как ведический Варуна — с солнечным Митрой. Жуткая тризна воинов Святослава, совершавшаяся ночью, у воды, при свете луны, напоминает опять-таки Варуну, связанного с ночью, луной, водой. Хотя главным соответствием Варуне у славян был Волос, которым клялись вместе с Перуном.

Согласно легенде об основании Гамбурга, записанной в XIV в., местные славяне-язычники почитали бога Хам-мона, или Святобога. На иллюстрации к хронике Бото этот бог, немолодой, бородатый и усатый, в короне, восседает на троне с мечом и скипетром в руках, попирая ногами змея. Спинка трона украшена изображениями молний и туч, на ней сидит орел.

Здесь нетрудно узнать общеиндоевропейского громов-ника-змееборца. Орел (сокол) — птица Зевса, Юпитера, Индры, Веретрагны. В русских заговорах орел мечет громовые стрелы и топоры. Меч, как мы увидим далее, был атрибутом славянского громовника, но не греко-римского или германского. Так что эта деталь явно не придумана позднесредневековым художником. «Хаммоном» в античном мире называли египетского Амона-Ра и отождествляли его с Зевсом. На египетского бога солнца гамбургский бог, впрочем, мало похож. Возможно, древние германцы отождествляли своего Донара с римским Юпитером-Амоном. Затем пришедшие с востока славяне, в свою очередь, увидели в боге эльбских германцев своего Перуна или Свято-вита (Святобог в легенде упоминается вместе с Вителюбом и Радигостом).

Похоже, германцы-язычники умели ладить со славянами даже в религиозной сфере, покуда «просветители» не объяснили им, что славяне-язычники — низший и богопротивный народ, истреблять и порабощать который — дело праведное.

Главный враг индоевропейского Громовника — Змей. В основе этого персонажа — древний хозяин нижнего, подземно-подводного мира, чей образ сложился еще у рыболовов мезолита. Этот зверобог сочетал черты змеи, ящерицы, крокодила, быть может, еще каких-то пресмыкающихся, о самом существовании которых ученые до сих пор спорят. Криптозоологи, например, предполагают, что в болотах Новгородской и Псковской земель обитали или даже обитают существа типа крокодилов или варанов. По крайней мере, псковская летопись под 1582 г. вполне серьезно и буднично сообщает о нашествии «крокодилов».

Бог-ящер был хозяином не только земных вод, но и дождя. Что тучи образуются из влаги, испаряющейся из водоемов, люди поняли давно, а водяной смерч и подавно напоминал им дракона, рвущегося в небо. Дракону-ящеру придавали крылья птицы или нетопыря — и тем самым превращали его во владыку всех трех миров. Обычной жертвой хозяину водных глубин служила девушка-«невеста».

В Китае и поныне почитают драконов как хозяев рек и дождя. Но у индоевропейцев и семитов вожди и дружинники — приверженцы молодого Громовника — объявили войну древнему богу. За многочисленными мифами и сказаниями о змееборцах стоят вполне реальные набеги воителей на капища Змея. При этом воин мог и убить священное пресмыкающееся и освободить его «невесту». Побеждал он не столько большую старую змею или ящера, сколько тысячелетний страх перед богом-чудовищем. В сознании же пораженных общинников такой налет превращался в грандиозную космическую схватку Громовержца со Змеем Глубин.

Тем удивительнее то, что у славян нередко сам Перун выступал в облике змея-дракона. По Длугошу, верховным богом поляков, подобным Юпитеру, был Иеша. Имя это Б. А. Рыбаков сближает с польск. jaze — «змея», рус. «ящер». Русская детская игра сопровождалась песней о ящере, сидящем в ореховом кусте, грызущем золотые орехи и выбирающем себе невесту. Иешу поминали в троицких песнях вместе с Аадой, Лелей и Ныей, явно не считая его злым божеством. Силезский историк Мартин Ганка сообщал о том, что Иеша почитался на горе Соботке как податель плодов. Бог-громовник и здесь потеснил Ладу с ее дочерью.

В поздней новгородской летописи XVII в. сохранилась легенда, отождествляющая Перуна с князем-колдуном Волховом. Он якобы создал «волховной городок» в Пе-рыни, а сам в облике «крокодила» плавал в Волхове и топил всех непокорных. В конце концов бесы удавили его в воде. Когда люди стали хоронить «мерзкое тело крокодилово», оно провалилось в преисподнюю. В XIX в. похожую легенду записал в тех местах П. Якушкин. Согласно ей, «зверь-змеяка Перун» жил в Перыни, а ночами ходил в Ильмень спать с «волховской коровницей».

Легенда о Перуне-змее известна и в Днепровском Над-порожье. Здесь они связаны со скалистым островом Перун (затонувшим после сооружения Днепрогэса). В этот остров будто бы превратился идол Перуна Киевского, брошенный в Днепр при крещении Руси. Или же идол, оборотившись семиглавым змеем, поселился в пещере на острове, похищал девушек, жил с ними, а потом съедал. Некий богатырь убил его и освободил похищенную царевну.

Здесь Громовержец совершенно слился со своим извечным врагом. То же произошло и в былине «Добрыня и Змей». Ее герой убивает Змея, освобождает Забаву Путятичну, после чего идет дождь. Все, как и положено в мифе о Громовнике-змееборце. Только сам герой — не кто иной, как Добрыня Малкович, дядя и наставник Владимира, сначала насаждавший, а затем искоренявший культ Перуна в Киеве и Новгороде. Забава же, вероятно, дочь боярина Путяты, вместе с Добрыней крестившего Новгород «огнем и мечом».

Грозного и сурового Громовника в народе боялись, но не любили. Поэтому превращение Перуна в официального главу пантеона популярности ему не прибавило, а падение его кровавого культа многие восприняли с удовлетворением и даже злорадством. Новгородская летопись рассказывает о гончаре из пригородного села, который оттолкнул от берега поверженного идола Перуна со словами: «Ты, Перунище, досыта пил и ел, а ныне плыви прочь».

Однако сила мифологического мышления и языческих традиций такова, что даже воспеть падение бога народ мог только с помощью мифов… о нем же. Вот и оказался Добрыня в роли Перуна, а Перун — в роли Змея.

Но отождествление Перуна со Змеем-Ящером началось, видимо, задолго до крещения Руси. В мифологии крайности сходятся, космические верх и низ нередко дублируют друг друга. Старого бога побеждают, отождествляя его с молодым. В южнославянских мифах известны драконы двух видов: небесные огненные змеи и водные халы (аже-даи, ламии). Первые добры и защищают людей от вторых, насылающих засуху и вихри. Новгородский же Перун-ящер — существо водное, хозяин бурного Ильменя и Волхова. Но в воде он постоянно не живет.

Княжеским богом Перун был не только на Руси. На Руяне почитался бог войны Черноглав, изображавшийся с серебряными усами. Внешность его напоминает Перуна (киевского и белорусского). Его святилище было уничтожено лишь через три года после падения Арконы, когда крестился князь руян Яромир.

Можно было проклинать низвергнутого бога, издеваться над ним в былинах и легендах, но хозяйство славянина не переставало зависеть от своевременного дождя. Поэтому одни (судя по «перунчикам» и поучениям) поклонялись Перуну тайком. Другие же заменяли его христианскими святыми и ангелами. Громовниками считались Илья, Георгий (Юрий, Егорий), архангелы Михаил и Гавриил.

Пророк Илья уже в Ветхом Завете имеет черты громовника: вызывает дождь во время засухи, низводит с неба огонь на своих врагов, возносится в небеса на огненной колеснице. Его день (20 июля) в точности совпадает у славян с языческим днем громовника. Не удивительно, что славяне перенесли на него многие черты Перуна. В Болгарии многие церкви Ильи стоят в дубравах на горах. Илья разит нечисть с неба громовыми стрелами, не жалея при этом ни человека, ни животного, ни дома, ни даже церкви. В его день резали быка и справляли общественный пир-братчину. В космогонической легенде он, как уже сказано, изгоняет бесов с неба, а затем похищает у Черта солнце (либо гром и молнию), являясь, таким образом, посредником между небом и землей, Богом и Чертом. Илья не только воин, но и кормилец людей: в украинской колядке жито вырастает там, где он махнет железной плетью.

Но при всем этом грозного Илью боялись, считали суровым и немилостивым к людям, в отличие от доброго Николы. От громовника по-прежнему ждали справедливости, строгости, но не доброты.

Русский фольклор приписывает Илье белого коня и огненный меч. Как оружие громовника меч известен лишь славянам, балтам и иранцам. Мечом вооружен авестийский Веретрагна, а скифы и сарматы вообще почитали соответствующего ему бога войны (греки звали его «Ареем скифским») в виде меча, воткнутого сверху в кучу хвороста. Осетины — потомки сарматов — видели в молнии блеск меча героя-громовника Батрадза. Персы верили, что мечом-молнией владел святой халиф Али.

Видимо, мотив грозового меча попал к славянам от иранцев. Ведь именно от киммерийцев и скифов славяне впервые познакомились с мечом (ранее, в энеолите и бронзовом веке, были лишь медные и бронзовые кинжалы). Следует заметить, что меч долгое время был оружием знати. В курганах рядовых скифов обычно находят лишь наконечники стрел.

Радугу индоиранцы считали луком Индры, Али, Рус-тама. Славяне тоже видели в ней небесный лук («Ах ты, радуга-дуга, ты убей мужика!»).

Земным подобием громовника у индоевропейцев был бродячий воин-богатырь: греческий Геракл, иранский Рустам, русский Илья Муромец. Последнего белорусы и мордвины отождествляли с Ильей-пророком. Муромский богатырь разбивает стрелами дубы и маковки церквей, сбрасывает с дубов Соловья-Разбойника (злого бога ветра), побеждает Змея (в белорусской сказке). Он напоминает громовника не только своими подвигами, но и склонностью к хмельному питью: сбитые с церквей золотые маковки пропивает, щедро угощая голь кабацкую.

Нрав у Муромца гордый, независимый, порой буйный. Отчасти поэтому он терпит гонения и несправедливости от князя Владимира, как Геракл от Еврисфея, а Рустам от Кай-Кауса. За этим конфликтом героя и царя, Громов-пика и Красного Солнышка стоит социальный конфликт, идущий из глубокой древности.

Общество древних индоевропейцев делилось на три сословия: мудрецов (шаманов и старейшин), воинов (вождей и дружинников) и простых общинников-производителей. Покровителем старейшин был бог Солнца, л ноинов — Громовник (индийские Митра и Индра). Воин защищал племя, но правил-то им старейшина. Нередки между ними вспыхивал раздор, и тогда старейшина обвинял воина в буйстве и непослушании, а тот его — в неблагодарности, несправедливости и трусости. В конечном счете восторжествовали воины: царская власть перешла от жреца-старейшины к военному вождю. Но проблема общественного долга, вынуждающего воина служить бездарной и несправедливой власти, пережила тысячелетия. Достаточно вспомнить отношения Суворова и Павла I.

Михаил, архистратиг небесного воинства, в славянских поверьях, заговорах и легендах дублирует Илью-Перуна: разит громовыми стрелами и пламенным копьем нечисть, громит и гонит с неба бесов, отнимает у Черта похищенное солнце (или огненный меч). В былинах ему соответствует Михайло Потык. О злоключениях этого богатыря, едва не погубленного коварной женой-ведьмой, и о весьма сходной истории Добрыни и колдуньи Маринки речь пойдет ниже, в главе о женах Перуна. Отметим лишь, что герой, подобный громовнику, становится здесь жертвой собственных недостатков — женолюбия и пристрастия ко хмелю.

Черты громовника имеют и два сербских эпических героя (юнака). Змей Огненный Волк рожден от огненного змея, в «сорочке» или с волчьей шерстью. Он дышит огнем, из глаз мечет молнии. Может, подобно Волху Всеславичу, оборачиваться волком, птицей и т. д. и оборачивать свою дружину. Он и его конь имеют позолоченные крылья, а на груди героя переплетается змея. Вилы усыпляют его вином из золотой чаши и водят вокруг него хоровод. Преданного женой, его убивает турок Джерелез-Алия. Бьется юнак-оборотень ночью, а убивают или усыпляют его днем.

Змей-Деспот-Волк (исторически — Вук Бранкович, участник Косовской битвы) тоже рожден огнедышащим, в волчьей шапке, с орлиным крылом, со «змеиным кругом» на груди. Он побеждает змея, летающего ночами к сербской царице Милице. Джерелез-Алия, усыпив героя вином из золотой чаши, похищает его невесту, но юнак убивает турка стрелой.

Оба эти юнака сочетают черты «грозового» героя и героя «одинического», «велесова», Перуна и Велеса (а также, возможно, Ярилы — волчьего пастыря; см. ниже). Народная фантазия уподобляла популярного воителя богу или даже нескольким богам.

О родословной Перуна прямых данных нет. Индра считался сыном Дьяуса или бога-ремесленника Тваштара. Илья Муромец в былине — сын пахаря, а в белорусской сказке — кузнеца. Вероятно поэтому, что Перун был, подобно Даждьбогу, сыном Сварога, кузнеца и земледельца. В святилище IV—VI вв. в Иванковцах стояли три идола: четырехликий, одноликий четырехгранный и одноликий, бородатый, с мечом. Вероятно, они изображают Рода, Сварога и Перуна — три поколения рода богов. И от поколения к поколению облик божества все более очеловечивается.

Перун — типичный воин-варвар со всеми его достоинствами и недостатками. Отважный и гневный, суровый, жестокий и вспыльчивый, любитель женщин и хмельного, он тем не менее защищал добро и карал зло. Его боялись и чтили, хотя и не любили. В общине славянских богов он был князем-воеводой и постепенно прибирал к рукам верховную власть.


Интернет реклама УБС

Интернет реклама УБС
website 10 из 10 на основе 86 оценок. 34 пользовательских отзывов.